Не содержит ли он сам, в провинциях, неизвестных нам шпионов для распознавания тех, кто склонен к новому образу мыслей? Не называл ли он нам, к нашему изумлению, и такого-то и такого-то из близко к нам стоящих, кто втайне предался ереси? Не предписывал ли он суровости и проницательности? И я должна проявить мягкость, я должна склонять его к потворству и терпимости? Неужели я не потеряла бы его доверенность, его доброе мнение?

М а к ь я в е л ь. Я знаю очень хорошо: король повелевает, король доводит до вашего сведения свои замыслы. Вы должны восстановить спокойствие и согласие путем мероприятия, которое еще более раздражит умы, которое неминуемо раздует пожар войны по всем местам. Обдумайте, что совершаете вы. Крупнейшие купцы вовлечены в движение, дворянство, народ, солдаты. К чему упорно стоять за свой образ мыслей, когда все вокруг нас меняется? Когда бы какой-нибудь добрый дух смог внушить Филиппу, что пристойнее королю править гражданами двух вероисповеданий, нежели при посредстве одной части уничтожать другую!

П р а в и т е л ь н и ц а. Ни слова больше об этом! Я отлично понимаю, что политика редко в состоянии соблюдать честность и верность, что она вытравляет из сердца прямоту, добросердечие, сговорчивость. В делах мирских это, к сожалению, даже слишком верно. Но неужто нам и с богом забавляться так же, как между собою? Неужто нам оставаться равнодушными к своему испытанному вероучению, за которое столь многие принесли в жертву жизнь свою? Неужели должны мы променять его на пришлые, безвестные, противоречивые новшества?

М а к ь я в е л ь. Только по этой причине не думайте обо мне хуже, чем до сих пор.

П р а в и т е л ь н и ц а. Знаю тебя и верность твою и допускаю, что можно быть добропорядочным и рассудительным человеком, даже и сбиваясь с прямой лучшей дороги к спасению души своей. Есть еще, Макьявель, и такие люди, которых приходится мне и почитать и порицать.

М а к ь я в е л ь. Кого вы имеете в виду?