Но может быть, именно в этом счастье?

Здесь, на «курорте», исследуя горячие источники, мы получаем уникальные данные. В Москве, в институте, над нами смеялись:

— Интересно, как это вы потащитесь с тонкослойной хромотографией на Тянь-Шань?

Ничего, отлично взгромоздились и «шлёпаем» сотни анализов.

На наших пластинках мы читаем иероглифы пятен, как Шампольон читал иероглифы Древнего Египта. Пятна — это органические вещества. Их разнообразие огромно. Может быть, от них и зависит лечебное свойство наших источников? Но пока это только гипотезы. Нехотя отдаёт свои тайны природа. Нелегко их раскрывать.

А Ирина и Лера изучают микроэлементы. Наставят пробирок с цветными эталонами и сравнивают, что в воде. Афанасий Иванович зайдёт и смотрит. Часами иногда стоит, глазки хитренькие. И всё-то ему объясни. А слышит плохо:

— Ась? Не пойму я вас, чудеса. А это для чего будет?

— Нет, лучше вы скажите, Афанасий Иванович, почему у нас уже в третий раз срезают «кюветы», — перебивает Ирина.

— Какие «кюветы»? Пузыри, что ли, ваши?

— Целлофановые мешочки с трижды дистиллированной водой, мы проводим диализ.

— Чего, чего?

— Мы исследуем формы миграции микрокомпонентов, — как на заседании учёного совета чеканит Ирина.

— Ничего не разобрал.

Пытаемся популярно объяснить ему цель нашего эксперимента. Ирина горячится:

— Мы специально у каждого источника прикрепляем дощечки с предупреждением: «Опробование! Не трогать! Москва…» — Она произносит название нашего института — сокращённо оно звучит нелепо.

— Ась? Как, как?

Ирина повторяет.

Вдруг Афанасий Иванович начинает хохотать. Хохочет озорно, покатывается, головой мотает.

— Чего же вы смеётесь?

А он и слова вымолвить не может. Только остановится и снова прыскает. Наконец успокоился.