— Что это, неужели убили?

— Да, — шепчет она. — Если бы вы знали, как чудесно!..

Головка козули прекрасна, глаза открыты, как живые.

— Получайте, мадам. Вы, кажется, сегодня за повара… — Саблин вываливает из рюкзака куски мяса. Древний запах крови и дичи.

— Лена — это человек, — говорит он, — настоящий охотник. С этим рождаются.

Лена уселась тут же прямо на земле, устала.

— Саблин, сказал, что сделает мне чучело. Если бы вы знали, как всё было! Мы ходили долго, измучились. Решили — ничего. Одни сурки пищат. Саблин говорит — мясо у них сладкое, но принести их как-то неудобно, не та дичь. Идём такие грустные. И вдруг… Он вылетел, вы бы только посмотрели. Козёл с такими рогами, — Лена раскидывает руки. — На задние ноги встал, как заревёт: бум-ах, бум-ах… Саблин выстрелил, а его уже нет. И вдруг козочка остановилась и ни с места. Саблин — раз! — и наповал…

— Придётся вам обмывать охоту, мадам, — вид у него сияющий, и он уходит, шагая, как всегда, легко, будто не прикасаясь к земле.

— Ах, если бы вы знали, как всё было чудесно! Саблин нёс меня на руках через Аравшан. Меня ещё никто не носил.

— Всё у тебя впереди.

— Правда?

— Да, да, правда. Он уже в пути, твой суженый. Он шатает легко и мужественно…

— Как Саблин? — Ленка улыбается, такая счастливая в неповторимом своём девичьем ожидании.

Неповторимость, она ведь в каждом чувстве. Но вот как удержать, сохранить? Не сама ли я во всём виновата, защищая свою независимость?

Ночью они будят меня — Лера и Лена.

— Мадам, мадам, идёмте с нами. Будем ночевать на сене. Нет, нет, сегодня не холодно, чудная ночь. Саблин зовёт. Мы ни разу не спали на улице, ведь скоро уезжать.

Забираем спальные мешки и тащимся к стогам. Тепло, гремит Аравшан. Небо хрустально. Снеговые вершины мерцают белым светом. Длинные стальные ели Тянь-Шаня, как ракеты, устремились ввысь, готовые к бомбардировке звёзд.