Опять поскакали.

— Чу, чу! — кричит Лена.

— Чу, чу! — повторяет Лера.

Они несутся галопом, а я кричу им вслед:

— Поберегите потенциометр, сумасшедшие! Разобьёте бутылки!.. — И тоже скачу на своём Буланом. Он мой, и я уже привыкла к нему. А давно ли села в первый раз. Это было очень смешно.

…В Теплоключинку приехали вдвоём с Ириной рано, восьми ещё не было. Народу у правления колхоза собралось уже порядочно, и все подходят. О каждом спрашиваем:

— Это не председатель?

Нет, не он. Ждём.

Во Фрунзе в геологическом управлении нас напугали:

— Лошадей? Чего захотели! По перечислению платить? Да кто вам их даст? Во время-то уборки? И не надейтесь.

Надейся не надейся, а делать нечего. Подняться на три тысячи восемьсот метров с одиннадцатью вьючными ящиками без лошадей невозможно.

Одеваемся получше. Какие уж там наряды у нас в экспедициях, но всё-таки. Надо уломать председателя. У меня все надежды на Ирину, уж очень хороша собой. Думаю, никто не устоит, ни один председатель.

Действую, как режиссёр:

— Уговаривать буду я. А вы только смотрите, крутите глазами, и всё.

Глаза у Ирины необыкновенные. И вся она врубелевская. Но только откроет рот, сразу же теряется это демонско-космически-лилово-сиреневое наваждение — страшно громко говорит.

Ровно в восемь председатель появляется. Мои режиссёрские замыслы явно проваливаются. Пожилой, щупленький, бесцветный, идёт медленно, размеренной походочкой. Поздоровался со всеми, посмотрел поверх нас.

Мы в кабинет за ним. С ходу выпаливаю нашу просьбу:

— Мы из Москвы, геологи, четыре женщины… Должны исследовать термальные воды Алтын-Аравшана. С нами оборудование, реактивы… Необходимы лошади.

Слушает абсолютно бесстрастно.

— Погодите, погодите. Разберёмся. Присядьте.

Сели. Народу набрался полный кабинет, и у каждого своё дело.