Монни подала, ненавидя Вигрелли, но не в силах забыть, что он зарабатывает шестьдесят пять долларов в неделю и потому может ей очень пригодиться в будущем.

Когда после первого вечера, проведенного под навесом с Тедди Шмидтом, Элейн приехала домой, ее почти ни о чем не спросили. Миссис Куни мыла голову в ванной комнате, а миссис Гувер уже спала.

- Элейн, это ты?

- Да, мама.

Элейн вошла в ванную и стала смотреть, как мать моет голову.

- Хорошо провела время?

- Да.

- Купальник сел? - пожелала узнать ее мать.

- Не знаю, - ответила Элейн.

- Ты что-нибудь ела?

- Бутерброды с горячими сосисками и с соусом.

- Хорошо.

Элейн не уходила. Она почти готова была признаться.

- Никто там не мудрил с тобой?

- Нет, - ответила Элейн.

- Хорошо. Дай мне полотенце, моя куколка.

Элейн подала ей полотенце.

- Посмотри в газете, что идет в "Капитолии"? Может, завтра утром сходим?

- Не могу, - сказала Элейн. - Тедди не работает по утрам. Он хочет научить меня играть в бридж.

- А, это хорошо! Когда ты научишься, то сможешь играть со мной, с дядей Моргом и бабушкой. Тогда поймешь, что для меня бридж, куколка.

Через месяц и за две недели до своего семнадцатого дня рождения Элейн вышла замуж за Тедди Шмидта. Праздничный обед был накрыт в доме Шмидтов, и на него пригласили всех многочисленных родственников Тедди и его друзей. Сторону невесты представляли миссис Куни, миссис Гувер и мистер Фридлендер. Стоял холодный дождливый октябрьский день, угрожавший перейти в еще более холодный и дождливый вечер, на Элейн был дешевенький "дорожный" костюм с поникшими гладиолусами на корсаже, которые выбрала [106] для нее сестра Тедди - Берта-Луиза, и, тем не менее, ни один второсортный голливудский фильм не принес Элейн столько счастья, сколько, судя по ее виду, церемониал ее собственной свадьбы. А если бы она могла увидеть со стороны, как сама тянется губами к тонкогубому женственному рту своего мужа, ни один финальный поцелуй никогда больше не взволновал бы ее сердце.