На полу возле автобуса растянут пятнадцатифутовый транспарант, гласящий: "ОКОНЧАНИЕ КИСЛОТНОГО ТЕСТА"; над ним трудятся два или три Человека-Флага. Фальшивит и сипит голос Боба Дилана, ходят с места на место люди, плачут младенцы. Мне их не видно, но они где-то здесь, они плачут. У стены - парень лет сорока, обладающий грудой мышц; это видно, потому что он без рубашки - в одних брюках защитного цвета и каких-то красных кожаных башмаках, - сложен он чертовски крепко. Кажется, он впал в кинетический транс: снова и снова подбрасывает в воздух небольшую кувалду и каждый раз успевает поймать ее за ручку, непрерывно дрыгая при этом ногами, поводя плечами и подергивая головой,- и все это в рваном ритме, словно где-то Джо Кьюба играет "Бац! Бац!", хотя на самом-то деле не поет уже и Боб Дилан, а из громкоговорителя, где бы он там ни был, доносится запись некоего призрачного голоса:

"Нигдешняя Шахта... у нас есть обертки от жевательной резинки... - фон создает потусторонняя электронная музыка с восточными интервалами, напоминающая музыку Хуана Карильо,- ... Мы вытаскиваем все это из земных недр... работаем в Нигдешней Шахте... сегодня, ежедневно..."

Подходит один из Людей-Флагов.

- Эй, Горянка! Это же с ума сойти!

Горянка - высокая девушка, крупная и красивая, с ниспадающими на плечи темно-каштановыми волосами. Вот только нижние две трети ее ниспадающих волос напоминают кисть художника, которую обмакнули в кадмиево-желтую краску,- в Мексике она заделалась крашеной блондинкой. Она поворачивается и демонстрирует на спине своего комбинезона круг, составленный из звезд.

- Мы купили их в магазине военного обмундирования, - говорит она, правда, отпад? Тамошний старикан говорит: "Уж не хотите ли вы разрезать эти флаги и пустить их на свои наряды?" А я ему отвечаю: "Что вы! Нам охота раздобыть несколько горнов и устроить парад". Но посмотрите вот на это! Вот из-за чего мы их купили.