Черная Мария сидит на складном стуле с невыразимой улыбкой на лице, но не произносит ни слова. Один из Людей-Флагов, худощавый малый, рассказывает мне о том, как мексиканцы помешаны на гуарачес. Дорис Копуша рассказывает мне...

- У них свой собственный прикол,- продолжает Зануда. - может, он не такой уж и крутой, но они уже начинают переступать границы этого дерьма. Старое триединство-то все еще остается: Сила, Положение, Власть, а к чему им поклоняться этим старым богам и этим отжившим формам власти?..

- Поебать Бога... э-э-э... Поебать Бога... Этот голос раздается сбоку, из-за одеяльного занавеса. Там кто-то разбавляет бранью сказанное только что Занудой.

- Поебать Бога. Да здравствует Дьявол.

Голос, однако, вялый, убаюкивающий. Занавес отодвигается, а там стоит невысокий жилистый паренек, похожий на пирата. Позади него, в глубине за занавесом, - всевозможные провода, инструменты, приборные панели, колонки, все свалено в кучу, в сверкающую груду электронной аппаратуры, и там снова включена запись... "В Нигдешней Шахте..." Паренек, как я уже сказал, похож на пирата, у него длинные черные волосы, зачесанные назад на манер Тарзана, усы, в мочке левого уха - золотое кольцо. Взгляд у него сонный. Вообще-то он из Ангелов Ада. Его зовут Вольный Фрэнк. Одет он в "цвета" Ангелов Ада, то есть в куртку со знаками отличия - куртку с отрезанными рукавами, на которой изображен череп в шлеме, крылья и множество других тайных эмблем.

- Поебать Бога,- говорит Вольный Фрэнк,- поебать все формы... формы...- и слова замирают, словно в туманной дали, хотя он еще шевелит губами и, странно наклонив голову, устало удаляется во мрак, в сторону автобуса, руки болтаются из стороны в сторону, как у Кэссади, он ловит свой кайф, как Кэссади. все в норме, обычный Ангел Ада... а Зануда чистит зубы после каждой еды и заодно экономно пользуется канистрой на станции "Шелл".