АА. Где?

ХХ. Здесь, в комнате.

АА (все еще рассеянно) Не знаю.

ХХ. И в коридоре тоже нету. (Пауза.) И нигде... (Взволнованный своим открытием.) Ты здесь видел где-нибудь мух?

АА. Да вроде нет.

ХХ. Я же говорю тебе, что нету. (Пауза.) И тут нету, и нигде. У них здесь нету мух. Слушай, а почему у них нету мух?

АА. Не знаю. Должно быть, истребили. Гигиена.

ХХ. Жалко.

АА. А на что тебе мухи?

ХХ. Все веселей. Можно словить... Или посмотреть... И время быстрей проходит. У нас-то мухи были. Летом. (Пауза.) Мухи были... И липучки для мух... Помню еще, вешали эти липучки на лампу, они были вроде как медом намазаны, только это не мед. А мухи прилипали и жужжали. Когда липучка уже старая была, так их там было столько поналеплено, прямо звон стоял, чистая музыка. Одни басом жужжали, другие тоненько, а как оса попадется или слепень... Нет, слепни срывались, они сильные... А еще были такие маленькие черные кружочки, с отравой, значит. Их на тарелки клали, только надо было приглядывать, чтобы детишки не лизали. Помню...

АА. Помню, помню, помню! А я вот ничего не помню!

ХХ (искренне удивленный). Как это - не помнишь?

АА (вскакивает с кровати и начинает ходить по комнате). А вот так - не помню, и не хочу помнить! Постоянно только и слышу: "А помнишь то, а помнишь это..." Вечно, всегда, беспрерывно, уже столько лет! А теперь эти твои мухи. Ты, со своими мухами...

ХХ. Так ведь были же.

АА. Прекрати.

ХХ. Я что, должен говорить, что не было, раз были?

АА. Были, были, и что с того? Разве это значит, что я обязан до конца своих дней помнить о каких-то там идиотских мухах? Мне хватает других забот.

ХХ. А теперь вот сам говоришь, что были.

АА. О Господи! Да разве я говорю, что их не было? Нет надо успокоиться, какой-то идиотский спор. Послушай, не в том дело, были они или не были. Были, были, да сплыли. И нет никаких причин, чтобы постоянно возвращаться к одному и тому же. Были, да, а теперь их нет. Конец. Теперь есть другое.