До сих пор мне было тебя жаль, но теперь ты переступил всякие границы. К обычной нечистоплотности сегодня добавилась еще неслыханная наглость. Это уж слишком. Поражаюсь, как я мог так долго выносить тебя. Как мог терпеть твои хамские манеры, твой эгоизм, твою нечистоплотность... Ты раздражаешь меня, даже когда спишь. Твой храп вызывает у меня бессонницу, отравленный тобой воздух - головную боль. Да, я жалел тебя, но теперь меня не удержит даже жалость, не осталось во мне больше жалости для тебя. Хватит с меня твоего общества. Все, сыт по горло. Ты уже вот где сидишь у меня! Ухожу.

ХХ. Ключ будет под дверью.

АА. Что, что ты сказал?

ХХ. Я говорю - ключ будет под дверью. Если поздно воротишься...

АА. Не желаю с тобой разговаривать. (Надевает пальто. Останавливается возле ХХ и обращается прямо к нему, застегивая пальто.) Ты, стало быть, уверен, что я еще вернусь? (ХХ не отвечает, он бесстрастно жует, не обращая внимания на АА. Не дождавшись ответа, АА пожимает плечами и идет к двери. Берется за ручку.)

ХХ. Ботинки.

АА. Что?

ХХ. Ботинки забыл надеть. Что - в одних носках пойдешь на улицу?

АА. Я не нуждаюсь в твоих советах. (Возвращается от двери, надевает ботинки, вновь идет к двери, берется за ручку. Пауза.) А на каком же это основании, потрудись объяснить, ты предполагаешь, что я вернусь...

ХХ. Чемодан.

АА. Что, что?

ХХ. Чемодан оставил.

АА. И что с того?

ХХ. Так ведь ясно. Если бы вправду хотел переехать, то собрался бы.

АА. Я просто восхищен твоей сообразительностью. Но ты заблуждаешься. Я не беру с собой ничего.

ХХ. Вот и я говорю. Значит, не переезжаешь.

АА. Да? А я вот ухожу, но ничего не беру. Действительно ухожу, но с собой ничего не беру. Не беру ничего, несмотря на то, что ухожу. Хоть и ухожу, но не беру. Ухожу, не беря. Теперь тебе ясно?

ХХ. А белье, постель, одежда...

АА. ...Книги, рукописи, фотографии. Можешь взять себе все.