Пристальней всех остальных финикиянка бедная смотрит, Не наглядится никак, обреченная будущей муке: Сердце ее распалили дары и мальчик прекрасный. 715 Он же, за шею обняв Энея, краткое время Побыл с мнимым отцом, чтоб любовь его только насытить, После к царице пошел. А та глядит неотрывно, Льнет всей грудью к нему, и ласкает его, и не знает, Бедная, что у нее на коленях бог всемогущий. 720 Он же, наказ не забыв, начинает память о муже В ней понемногу стирать, чтобы к новой любви обратились Праздная дума ее и любить отвыкшее сердце.

Кончили все пировать; убирают столы челядинцы, Емкий приносят кратер, до краев наполняются кубки. 725 Шум по чертогам течет, и возгласы в воздухе реют; Ярко лампады горят, с потолков золоченых свисая, Пламенем мрак одолев, покой озаряют обширный. Тут велела подать золотую чашу царица, Множеством ценных камней отягченную,- Бела наследье, 730 Чистым вином налила,- и молчанье вокруг воцарилось. "Ты даровал чужеземным гостям права, о Юпитер! Сделай же так, чтобы радость принес и тирийцам и тевкрам Нынешний день. Пусть память о нем сохранят и потомки! О Юнона и Вакх, податель веселья, пребудьте 735 С нами! Вы же наш пир благосклонно почтите, тирийцы!" Молвила так и, на стол пролив почетную влагу, Первой коснулась она губами чаши священной, Битию в руки ее отдала и пить пригласила. Пенную чашу сполна осушил он до дна золотого; 740 Прочие гости - за ним. Золоченую взявши кифару, Тут Иопад заиграл, Атлантом великим обучен. Пел о блужданьях луны, о трудных подвигах солнца, Люди откуда взялись и животные, дождь и светила, Влажных созвездье Гиад, Арктур и двойные Трионы, 745 Зимнее солнце спешит отчего в Океан окунуться, Летняя ночь отчего спуститься медлит на землю. Плеском ладоней его наградили тирийцы и тевкры. Так, возлежа меж гостей и ночь коротая в беседах, Долго впивала любовь несчастная Тира царица. 750 Все о Приаме она и о Гекторе все расспросила, То пытала, в каких Мемнон явился доспехах, То каков был Ахилл, то о страшных конях Диомеда.