Люди кричат, что в город ввести нужно образ священный, Нужно богиню молить. Брешь пробиваем в стене, широкий проход открываем. 235 Все за дело взялись: катки подводят громаде Под ноги, шею вокруг обвивают пеньковым канатом, Тянут. Конь роковой тяжело подвигается к стенам, Вражьим оружьем чреват. Вокруг невинные девы, Мальчики гимны поют и ликуют, коснувшись веревки. 240 Все приближается конь, вступает в город с угрозой... О Илион, обитель богов, дарданцев отчизна! Стены, что славу в бою обрели! За порог задевая, Трижды вставал он, и трижды внутри звенело оружье; Мы же стоим на своем, в ослепленье разум утратив, 245 Ставим, на горе себе, громаду в твердыне священной. Нам предрекая судьбу, уста отверзла Кассандра, Тевкры не верили ей, по веленью бога, и раньше. Храмы богов в этот день, что для нас, несчастных, последним Был,- словно в праздник, листвой зеленой мы украшаем.

250 Солнце меж тем совершило свой путь, и ночь опустилась, Мраком окутав густым небосвод, и землю, и море, Козни данайцев сокрыв. Разбрелись по городу тевкры, Смолкли все, и сон объял усталые члены. Тою порой аргивян суда, построясь фалангой, 255 От Тенедоса в тиши, под защитой луны молчаливой, К берегу вновь знакомому шли. И лишь только взметнулось Пламя на царской корме,- Синон, хранимый враждебной Волей богов, сосновый затвор тайком открывает Скрытым в утробе бойцам. И конь выпускает наружу 260 Запертых греков: на свет из дубовой выходят пещеры Радостно храбрый Фессандр, и Сфенел с Улиссом свирепым; Вниз, по канату скользнув, спустились Фоант с Акамантом, Неоптолем Пелид, Махаон-врачеватель, и следом Царь Менелай, и за ними Эпей, строитель засады. 265 Тотчас на город напав, в вине и во сне погребенный, Стражей убив, встречают они в отворённых воротах Новых соратников, слив соумышленник оба отряда.

Час наступил, когда на людей усталых нисходит Крадучись первый сон, богов подарок отрадный.