– Это он худой просто. Мы его кормить будем, он знаешь, какой большой вырастет!

– А как мы его назовем?

– Гена, - брякнул Илюшка.

– Не-а, Гена - это толстый и зеленый, - возразил Ромка. - А этот прям как червяк.

– Сам ты червяк! - обиделась Таня. - А назовем мы его... давайте, Кирлисса?

Илюшка фыркнул.

– Это что еще за имя такое?

– Ну... красивое... Я сама придумала только что.

– Он же крокодил, а не бабочка, - сказал Илюшка. - Ему надо такое имя... зубастое.

– Подумаешь, - мгновенно надулась Татьяна. - И будет Крокозябра какая-нибудь!

– А че, - одобрил Кузнецов. - Нормальное имя крокодилячье. Эй, Крокозябра! Крокозябра, цып-цып-цып... Ну, в смысле, кис-кис-кис... Как ему говорить-то?

– Фиг его знает. Может, "ко мне"?

Ромка хрюкнул.

– Крокозябра, сидеть!

Крокодильчик моргнул.

– Ой, у меня же... - Таня принялась рыться в кармане. На свет появился огрызок булки с повидлом, присохший к целлофану.

– У меня со школы осталось, - как будто извиняясь, пояснила она. - Она черствая, правда...

Булку раскрошили на снег. Крокозябра не двинулся.

– Он такое не ест, - заявил Ромка. - Ему мясо надо. Сырое, с костями.

– А может, он нас боится?

Ребята отошли на несколько шагов, снова увязнув в сугробах. Крокозябра проводил их немигающим взглядом круглых глаз, потом подбежал к крошкам и принялся шустро слизывать их неожиданно длинным красным языком.

– Во дает! - восхитился Кузнецов. - Все понимает!

– Он, наверное, думал, мы его опять в пакет посадим, - подхватила повеселевшая Таня.

Илюшка обнаружил, что и впрямь зачем-то держит рваный пакет из-под крокодильчика, и смущенно спрятал его за спину.

Крокозябра доел угощение, вильнул хвостом и нырнул обратно в канаву.

***

Вечером фургон уехал.