До этой секунды Илюшка боялся так, что коленки ватно подламывались, а в животе противно ныло. Но тут, он и сам не понял, что произошло. Как будто все вокруг чересчур яркое и резкое стало, а резче всего - Дрын. И такая в Илюшке злость поднялась, что, наверное, даже по лицу заметно было. Потому что Дрын еще дальше попятился.

Чего-то он кричал очень громко, сам не помнил. И когда Ромка успел прибежать, не заметил. А только повисли они вдвоем у Дрына на рукавах и повалили в канаву, он даже и дернуться не успел. Ну и сами, конечно, тоже промокли: Илюшка по колено, а Ромка прямо в лужу сел.

Ну, потом Дрын в себя пришел, и им досталось. Илюшка сразу упал и в голове зашумело, а Ромка, кажется, еще драться лез, так у него под оба глаза фингал расползся. Илюшке что, всего-то пара синяков на боку получилась. Мама, правда, сильно ругала, а потом даже плакала: так за Илюшку переживала.

Зато Крокозябра вроде бы не пострадал. Он был веселый, как всегда, моргал прозрачными глазами и сухари лопал, аж хрустело. И хвостом голым вилял.

Они с Ромкой догадались, что Дрын на самом деле трус. И когда они вырастут, то обязательно его поколотят. Только по очереди, а то если двое на одного - это нечестно получится.

А Таня сказала, что ей мама давно говорила: трусы всегда обижают слабых от обиды, что сильных им слабо.

***

Крокозябра заболел.

Илюшка боялся, что заболел он из-за той бутылки. Кто его знает, может, инфекцию занес. У Илюшки однажды так было: он палец на ноге оцарапал, а потом тот раздулся так, что даже кроссовку нельзя было надеть. И сидел неделю на диване, книжки читал, а палец какой-то специальной мазью намазывал.

А Крокозябра будто трескался весь: у него коричневая спина вся в белых тоненьких ниточках, как в паутинках. Длинный нос сморщился, и жалобно торчали из-под него два квадратных кроличьих зуба. И глаза смотрели укоряюще, а язык из красного стал почти фиолетовым, как у чау-чау. И еще крокодильчик стал короче и толще, словно его сплюснули.