Туп... Туп... Туп...

А потом пальцы обожгло, как будто Крокозябра разом вскипел.

Илюшка испуганно выскочил на берег канавы.

– Ты чего?

– Жжется...

И тут в темноте зашевелилось...

Что-то длинное, темное, как будто запутанное в паутине, лезло наружу. Илюшке стало так страшно, что он шагу сделать не мог, а то бы, наверное, сразу убежал. Происходящее напоминало ужастик: вот сейчас зеленый монстр весь в соплях вылезет и им с Ромкой бошки-то пооткусывает...

Показалась... тонкая темная лапа? Нет, какая же лапа - рука! Маленькая рука с тонюсенькими длинными пальцами уцепилась за горловину фляги. Высунулась головка с огромными, как у стрекозы, прозрачными глазами. Нос и рот у нее были совершенно человеческие, а надо лбом кудрявились белые волосы.

– Эх... - хрипло прошептал над ухом Ромка. - Все-таки принцесса...

Стремительно - в два легких движения - принцесса выбралась наружу. Была она крохотной: Илюшке по пояс, как кукла - и очень худенькой, прямо как прутик. Закутанная в непонятно-синие лохмушки, из которых торчали ножки-спички и ручки-палочки с тонкими пальчиками.

А глаза-то у нее были Крокозябрины!

Илюшка не успел дух перевести, а принцесса взмахнула ручками, и в воздухе затрепетали, загорелись самыми невероятными красками два огромных бабочкиных крыла. Из куколки вылупилась вовсе даже не принцесса, а фея.

Медленно, как во сне, поднялась она над канавой, над застывшими с разинутыми ртами мальчишками. Склонила голову набок, как некогда Крокозябра, только что не облизнулась. Моргнула прозрачными глазами, похожими на огромные стеклянные бусины.

И полетела вверх, вверх, еще выше... туда, где над крышами шестнадцатиэтажек неторопливо плыли лохматые облака. Вот чудесные крылья мелькнули на фоне белой стены, вот поднялись над крышами, к облакам... и пропали.

Илюшка медленно опустил глаза. Проморгал слезы - то ли от яркой синевы, то ли от жалости, что вот и все...