За тройку по пению ему не попало. Мама только вздохнула и почему-то погладила его по голове, а он виновато ткнулся в ее фартук. Потом забросил рюкзак под шкаф - до следующей четверти, покидал на спинку стула школьную форму, сжевал котлету и отправился гулять.

Каникулы все-таки.

Грязный фургон с крокодилами все так же маячил на углу дома. Илюшка видел, как туда сунулась злая бабка Зина с четвертого этажа и долго бранилась с дядькой в синем комбинезоне. Голоса уносило за угол, видно было только, как бабка Зина грозится палкой.

Лысый дядька поругался-поругался, потом плюнул и залез в кузов.

Бабку Зину Илюшка не любил, она целыми днями искала, к кому бы прицепиться. Ей все не нравилось: и что мальчишки в футбол играют, и что малыши кричат громко, и что собак позаводили, а выгуливают где попало, и что машины не туда ставят. Встанет посреди двора и давай ругаться, а то еще и палкой замахнется. Ее никто не любил.

Но сейчас Илюшка испытал злорадное удовольствие, когда дядька сбежал от склочной старухи.

Из дома напротив вышел Ромка Кузнецов в куртке нараспашку. Концы шарфа свешивались с голой ромкиной шеи, как крокодильи хвосты.

Он брякнулся на соседние качели, и те обиженно заверещали под его весом.

– Ну че? - спросил Кузнецов, вяло раскачиваясь.

– А ниче... - вздохнул Илюшка. - Крокодилов вон продают.

И рассказал про дядьку и коричневого крокодильчика.

Вообще-то Илюшка с большим удовольствием рассказал бы про крокодилов Тане из пятого подъезда. Ромка был толстый и тугодум, и еще "неадекватный", так илюшкина мама говорила. Он мог прямо на уроке отправиться гулять по классу или делал надутые щеки и начинал препираться с учительницей: "А че я? А че меня? А че?" Елена Николаевна от этого становилась красная и принималась орать, а потом хлопала дверью и бежала к директорше.

Но Таня все время пропадала на занятиях: то танцевала, то пела, то рисовала... Она, наверное, и уроки по ночам делала.