Мы отобрали свои пробы, записали всё, что нужно, ну и в общем свободны. Походили вокруг, поискали, может быть, есть ещё какие-нибудь выходы воды. Ничего не нашли. Ждём химиков. К морю опустились. Купаться не рискнули — прохладно. Вернулись к источнику, видим, расположились как дома. Будто их ничего не касается. Мы спрашиваем: «Ну как вы, скоро?» Отвечают: «Нет». Мы переглядываемся, вроде и неудобно слишком торопить — работают, но солнце уже высоко.

Шофёр наш, флегматичный такой паренёк, говорит:

— Жрать охота. Чем так сидеть, может, обед сготовим?

Она отвечает:

— Дело ваше.

— Вы что же, ночевать здесь намерены? — спрашиваем у них.

— Да, — отвечает она, — все данные к тому, чтобы здесь остаться.

Все стали возражать:

— План у нас не выполнен, много неотобранных проб. Надо двигаться дальше.

Я-то молчу, уже знаю, что лучше с ней не связываться. А она:

— План, план. У вас только план в голове, а не научная работа. Мы отыскали объект и обязаны его исследовать.

Геолог, который дейтерием занимался, больше всех волнуется, у него ещё на Керченском полуострове работы невпроворот.

— Знаете что — семеро одного не ждут. Надо собираться.

А она отвечает:

— Во-первых, не одного, а двух. А во-вторых, мы остаёмся.

Другая, менее решительная, сама такого хода не ожидала. Но она ни в какую:

— Мы остаёмся. Это наше право.

Ну, думаю, заварилась каша… Даже любопытно понаблюдать. Для меня они все — народ новый. Интересно, чья возьмёт.

И другая вдруг тоже её поддерживать стала.

— Останемся, — говорит, — и всё!

Но остальные не уступают:

— У нас тоже работа, свои задачи.

— Уезжайте, — говорит она, — а мы останемся.