Однако несколько позже, когда инженер отправился поболтать с солдатом и его женой, ему представилась возможность увидеть водителя "каравеллы" поближе, и он сказал себе - человек этот не болен; это было что-то другое, отчужденность, что ли, если необходимо дать какое-то название. Солдат рассказывал потом инженеру, что на его жену наводит страх этот молчаливый субъект, ни на мгновение не отрывающийся от руля и, кажется, бодрствующий во время сна. Стали рождаться всякие предположения, создавался целый фольклор как противоборство вынужденному безделью. Дети из "таунуса" и "двести третьего" подружились, подрались и вновь помирились; их родители навещали друг друга, а девушка из "дофина" то и дело ходила справляться о здоровье старушки из "ситроена" и дамы из "болье".

Когда к вечеру внезапно задул резкий ветер и солнце скрылось за облаками, затянувшими небо на запада, все обрадовались, надеясь, что в воздухе станет свежее. Первые капли совпали с небывалым рывком вперед почти на сотню метров; вдалеке блеснула молния, стало еще душнее. Воздух был так насыщен электричеством, что Таунус, проявив безошибочное чутье, восхитившее инженера, оставил свою группу в покое до вечера, словно боялся, что усталость и жара дадут себя знать. В восемь вечера женщины взялись распределять провизию; решили сделать крестьянский "ариан" главной продовольственной базой и складом, а в "2НР" у монахинь устроить запасной склад. Таунус лично отправился переговорить с руководителями четырех или пяти соседних групп. Затем с помощью солдата и мужчины из "двести третьего" отнес часть продовольствия в другие группы и возвратился с водой и несколькими бутылками вина.

Было решено, что молодые люди из "симки" уступят свои надувные матрасы старушке из "ситроена" и даме из "болье"; девушка из "дофина" отнесла этим женщинам два шотландских пледа, а инженер предложил всем желающим свою машину, которую в шутку назвал "спальным вагоном". К его удивлению, девушка из "дофина" приняла предложение и провела эту ночь на диване "четыреста четвертого"