Один из нас догадался поглядеть за борт, а там оказался рулевой, инстинктивно бросившийся в воду, а теперь торопившийся вернуться назад. Он орал и плыл с резвостью тритона, не отставая от судна. Мы бросили ему трос и втащили наверх, мокрого и оробевшего. Капитан отошел от штурвала и встал в сторонке; опустив локоть на поручни и подперев голову; он задумчиво смотрел на море. Каждый спрашивал себя: "Что же дальше?" Я думал: "Вот это уж не шутка. Хотел бы я знать, что произойдет?..". О юность!
Вдруг Мэхон увидел далеко за кормой пароход. Капитан Бирд сказал:
- Может быть, мы еще спасем барк.
Мы подняли два флага - на международном языке моря они означали: "Горим. Нужна помощь немедленно". Пароход стал быстро расти и вскоре ответил нам двумя флагами на фок-мачте: "Иду на помощь".
Через полчаса пароход стоял на траверсе, с наветренной стороны, на расстоянии оклика, и слегка покачивался на волнах. Машины его были остановлены. Мы потеряли свое хладнокровие и все вместе возбужденно заорали: "Нас взорвало!" Человек в белом шлеме, стоявший на мостике, крикнул: "Да, да! Хорошо!" - улыбаясь, закивал головой и успокоительно замахал руками, словно обращаясь к испуганным детям. Одна из шлюпок была спущена на воду; четыре гребца-калаши, разбивая волны длинными веслами, направили ее к нам. Тут я впервые увидел матросов малайцев. С тех пор я их хорошо узнал, но тогда меня поразило их равнодушие: они подплыли к борту, и носовой гребец, удерживавший шлюпку, прицепленную крюком к нашим грот-русленям, не удостоил и посмотреть на нас. Я подумал, что люди, которые взлетели на воздух, заслуживают большего внимания.
Маленький человечек, сухой, как щепка, и проворный, как обезьяна, вскарабкался наверх. Это был старший помощник.