Однако я отклоняюсь. Рассказ мой в основном касается курицы. Если выразиться точно, в центре его будет яйцо. Десять лет отец с матерью боролись за то, чтобы наша птицеводческая ферма приносила доход, а затем они прекратили эту борьбу и начали новую. Они перебрались в город Бидуэл, штат, Огайо, и занялись ресторанным делом. Промаявшись десять лет с инкубаторами, в которых не выводились цыплята, и с малюсенькими, в своем роде прелестными пушистыми шариками, превращавшимися в полуголых молодок и петушков, а затем во взрослых мертвых птиц, мы всё бросили и, сложив наш скарб на подводу, отправились, словно окрыленный надеждами крохотный караван, в Бидуэл, в поисках места, откуда можно было бы снова начать восхождение к высотам жизни.
Мы, вероятно, имели довольно плачевный вид и походили на беженцев, спасающихся с поля сражения. Я шел с матерью по дороге. Подводу, на которой находились наши вещи, выпросили на тот день у соседа, мистера Элберта Григса. Над бортами ее торчали ножки дешевых стульев, а позади груды кроватей, столов и ящиков с кухонной утварью стояла плетеная корзина с живыми цыплятами и на ней детская коляска, в которой меня катали в детстве. Почему мы так цеплялись за детскую коляску, я не знаю. Вряд ли можно было ожидать появления на свет еще детей, да и колеса у нее были поломаны. Люди, у которых мало вещей, крепко держатся за те, что у них есть. Когда думаешь об этом, жизнь представляется безнадежно унылой.
Отец ехал, сидя высоко на вещах. Ему в то время было сорок пять лет, голова его облысела, и сам он несколько потучнел, а от долгого общения с матерью и курами стал молчаливым и уже не ждал ничего хорошего впереди,