Покончив со своим делом, люди приходили к вам в закусочную выпить горячего кофе и чего-нибудь поесть. Иногда кто-либо из них заказывал яичницу. В четыре часа утра, на обратном пути, они снова нас посещали. Наши дела понемногу улучшалась. Ночью мать спала, а днем, пока спал отец, присматривала за всем и кормила посетителей. Отец спал на той же кровати, которую ночью занимала мать, я же уходил в школу. В долгие ночи, когда мы с матерью спали, отец стряпал: он готовил мясо для бутербродов, которые наши посетители уносили в своих корзиночках для завтрака. И вот тогда-то у отца и зародилась мысль возвыситься в этом мире. Им овладел дух американизма. Он тоже стал честолюбив.

В долгие ночи, когда дела было мало, отец мог размышлять всласть. Это было его погибелью. Он решил, будто в прошлом ему не везло потому, что он был недостаточно жизнерадостен, и что в будущем он усвоит более бодрый взгляд на жизнь. Рано утром он приходил наверх и ложился к матери в постель. Она просыпалась, и оба начинали разговаривать. А я, в своей кровати в углу, прислушивался.

Отец вбил себе в голову, что ему и матери следует развлекать людей, приходящих в закусочную поесть. Я не могу теперь припомнить, что он говорил, но, по-видимому, он серьезно собирался увеселять публику.

Когда к нам приходило сразу много народу, главным образом молодежи из Бидуэла, что случалось чрезвычайно редко, то, по его мнению, необходимо было заводить оживленную и занимательную беседу. Из речей отца я сделал вывод, что он хочет играть роль веселого трактирщика. Мать, вероятно, с самого начала отнеслась к его затее с сомнением, но не стала его отговаривать. Отцу казалось, что в душах более молодых жителей города Бидуэла вспыхнет страстное желание как можно чаще бывать в обществе его и матери. По вечерам со стороны Тарнер-пайка будут приходить с песнями оживленные, веселые группы людей; с радостными криками и смехом они будут вваливаться в закусочную. Начнутся веселье и шутки. Пусть читатель не думает, будто отец говорил об этом именно так ясно и подробно. Как я уже сказал, он был человеком немногословным. "Им нужно место, где собираться. Говорю тебе, - повторял он снова и снова, обращаясь к матери, - им нужно место, где собираться". Дальше этого он не шел. Остальное дополнило мое воображение.