На кухне уже шкворчит яичница и недовольно бормочет закипающий чайник-тефаль. Теперь, на свету, девушку наконец можно рассмотреть как следует – а она того стоит: это прелестная миниатюрная шатенка, удивительно напоминающая Неёлову времен "Осеннего марафона". Она уже успела докурить и теперь с печальной улыбкой кивает Робингуду на ущербную луну за окошком:
– С добрым утром. На яичницу с кофе тебе времени уже не отпущено?
– Скорее нет, чем да. Прости, что так вышло…
Пару мгновений она молчит, бесцельно ощупывая отвороты его куртки, а потом внезапно поднимает голову:
– Это… это будет очень опасно?
– Да нет, не думаю. Тут хуже: передо мной, похоже, задача из числа невыполнимых – ну, типа "соткать за ночь ковер"… Так что в некотором смысле мне сейчас предстоит сочинить сказку.
– Лишь бы только у тебя вместо сказки не сочинилась легенда…
– Да? А в чем разница? – просвети двоечника…
– В легенде всё очень возвышенно и благородно, только вот главный герой в финале обязательно должен погибнуть. Такие дела… А нельзя ли сочинить незатейливый голливудский боевик с гарантированным хэппи-эндом?
– Попробую, – чуть заметно улыбается атаман. – У меня есть очень неплохие сценаристы…
12
Тусклое золотое тиснение старинных книжных корешков – воплощение того самого, истинного аристократизма, что не нуждается уже ни в каких внешних проявлениях; нескончаемые ряды фолиантов уходят во мрак спящей квартиры, за пределы уютного нимба вокруг ночника-бра. В глубоком кожаном кресле под ночником – запахнувшийся в бухарский халат Подполковник с книгою на коленях и спутниковым телефоном в руке: