Начальник брезгливо оглядел подотчетный контингенти сказал так: "Граждане зэки! Отечество наше свободное, Союз нерушимый… в смысле – Империя Зла… приказали долго жить. По этому случаю всем – амнистия, так что попрошу с вещами на выход, не задерживаясь. А как вы теперь есть вольняшки, пайки вам больше не предвидится." – "Как же это?!" – "А так! Халява кончилась – крутитесь дальше как знаете!" Ну, контингентпочесал репу, выматерился в том смысле, что "чего хотят, то и творят!", и принялся КРУТИТЬСЯ – куда денешься…"

Вот именно после этих достопамятных событий ряды сборщиковзаметно приросли за счет профессиональных энтомологов, среди коих в прежние годы заниматься подобной деятельностью считался столь же "невместным", как для самурая – торговать. Самое же забавное (умом Россию не понять…) – что для кое-кого из этих высокоученых реликтов "Понедельника…" означенная деятельность стала не столько заработком, сколько способом продолжать собственные полевые исследования (поскольку в их собственных институтах финансирования не было даже на зарплату). Идея проста: ученым, как правило, интересна какая-нибудь невзрачная мелочь, а коллекционерам – крупные, красивые жуки и бабочки. И вот ты организуешь экспедицию, для себя собираешь там какую-нибудь "пыль" вроде наездников-браконид или жучков-пселафид (коими, кроме тебя, на всем земном шаре занимаются еще полдюжины таких же психов), а для подрядившего тебя дилера – крупных жужелиц и усачей; вырученных за них денег как раз хватит, чтоб окупить эту поездку... Согласитесь, что означенная схема финансирования зоологических исследований есть ни что иное, как практическая реализация классического постперестроечного анекдота: "Слушай, мы им уже полгода зарплату не платим, а они всё равно работают… Может, с них еще и за вход брать?"