На переднем сидении катящего по городским улочкам микроавтобуса (чудеса дивно-эклектичной карибской архитектуры – добавить по вкусу) – Подполковник с рацией-трофеем; он говорит по-французски, имитируя тягучий креольский акцент:

– Здравствуй, капитан Конкассёр. Не узнаешь? Я – Анри Филипо. Это я всадил тебе пулю между глаз в 66-ом, у той кладбищенской ограды на окраине Порт-о-Пренса. А потом раздавил каблуком твои черные очки – ты же знаешь этот наш гаитянский обычай?

...Ну, откуда тебе это помнить – ты в те минуты был обычным трупом, с дыркой в черепе и вытекшими мозгами. Но, оказывается, из тебя после сделали зомби... И как тебе служится, капитан? Как там твой новый Барон Суббота – круче прежнего?

...Как это – “какого прежнего”? Ты успел забыть Папу Дока?.. Но зато я ничего не забыл. Я пришел отправить тебя обратно в ад – считай, что твоя увольнительная кончилась. Четверых твоих людей я уже прибрал – очередь за тобой. Старый добрый армейский кольт сорок пятого калибра, заряженный пулями из самородного серебра... Жди меня, капитан. Я уже здесь. Обернись-ка!

Отключает рацию и назидательно обращается к спутникам:

– Прям хоть вставляй в научно-популярную лекцию “О вреде суеверий”! Он ведь, дурашка, и вправду там, у себя, обернулся... А напуган до пересоха горлышка – по модуляциям слыхать. Ненадолго, я полагаю, но нам и это хлеб.

Крутящий баранку Ванюша с интересом поворачивает голову:

– А кто он был в натуре – этот Конкассёр? Ну, от которого кликуха вышла?

– Это, Ванюша, старая книжка одного англичанина... моего коллеги, между прочим. Был там такой негритянский чекист-беспредельщик, плохой парень. А хорошие парни его в предпоследней главе погасили.