– Да, сэр... Я правильно понял: вы – из русской разведки, и собираетесь спасать свою заложницу?

– Насчет заложницы – всё верно. Насчет разведки... на такие вопросы все спецслужбы мира всегда отвечают одинаково: “Без комментариев”.

– Мы никогда и не слыхали про русскую разведку, сэр, – с явным облегчением вступает в разговор инспектор. – Только про “русскую мафию”...

– Если вам так удобнее, – величественно пожимает плечами Робингуд, – можете потом написать в своем рапорте: “Русская мафия”. Нам без разницы...

Полицейские переглядываются с понимающими улыбками на простодушных негритянских физиономиях – нас, мол, не проведешь! И тут вдруг выражение лица юноши начинает меняться на в высшей степени серьезное, и он вполне уставным образом вытягивается перед Робингудом:

– Разрешите обратиться, сэр! Констебль Робинсон.

– Слушаю вас, констебль.

– А что будет с Драконом, ну с мистером Бишопом? Вы его арестуете, как штатники – Норьегу?

– Ну, аресты на чужой территории в наши полномочия не входят... – Робингуд внимательно наблюдает, как на лице Робинсона воцаряется выражение отчаяния и бессилия, и, внезапно подмигнув юному полисмену, заканчивает: – Так что придется нам этого вашего Дракона просто пристрелить – при попытке сопротивления. Он ведь окажет сопротивление, верно, констебль?

– Обязательно, сэр! – в глазах юноши вспыхивает отчаянная решимость. – Прошу простить, сэр, это, наверно, не по правилам, но – позвольте мне тоже принять участие в вашей операции!

Инспектор-“Дядя Том” только горестно качает головой, но возражать не решается. Робингуд меряет констебля изучающим взглядом и понимающе кивает:

– У тебя личный счет к Дракону, парень?.. Кем ОНА тебе приходилась?

– Сестра, сэр...

– Да, это серьезно. Как же он допустил тебя на работу в полицию, а?

– Это традиция, сэр. Он всегда ПОТОМ выплачивает семье что-то вреде компенсации...