А может, вооружившись баллончиком с инсектицидом, он сражался с каким-то кенийским насекомым, не признававшим дипломатического иммунитета. Несколько месяцев тому назад они едва отбились от какой-то мушки, которая, если ее давили на коже, вызывала фурункулы и язвы, а в отдельных случаях дело доходило до слепоты. Он опрыскивал помещение, услышал звонок, поставил баллончик на стол и схватил трубку. Вполне возможный вариант, потому что где-то на задворках памяти остался красный баллончик, стоящий на папке с исходящими бумагами. Короче, он рявкнул: «Вудроу слушает» – в прижатую к уху трубку.

– О, Сэнди, это Майк Милдрен. Доброе утро. Ты один?

Лоснящийся, полноватый двадцатичетырехлетний Милдрен, личный секретарь посла,

– Да, – признался Вудроу. – Один. А что?

– К сожалению, есть новости, Сэнди. Я вот подумал, а не можешь ли ты заглянуть ко мне на минуту-другую?

– До совещания подождать нельзя?

– Думаю, что нет… нет, нельзя, – в голосе Милдрена зазвучали более решительные нотки. – Дело касается Тессы Куэйл, Сэнди.

Отношение Вудроу к разговору разом переменилось. Нервы натянулись, как струны. Тесса.

– Что с ней? – голос остался бесстрастным, но мысли помчались, наскакивая друг на друга. О Тесса. О господи. Что же делать?

– Полиция Найроби сообщает, что ее убили, – буднично, словно говорил такое каждый день, ответил Милдрен.

– Полнейшая чушь! – вырвалось у Вудроу, прежде чем он успел о чем-то подумать. – Это же нелепо. Где? Когда?

– На озере

– В чьем автомобиле? – выкрикнул Вудроу, всеми силами отторгая от себя это безумие… кто? как? где?., но все мысли и чувства заталкивались куда-то в глубины сознания, вместе с тайными, сладостными воспоминаниями, а их место занимал выжженный солнцем ландшафт Турканы. Он побывал там шесть месяцев тому назад в не слишком приятной компании военного атташе. – Оставайся у себя, я уже иду. И никому ничего не говори, слышишь меня?