– А кроме того, я увижу Рауля, который служит у принца, – лукаво прибавила Монтале.

– Бедный Рауль! – вздохнула Луиза.

– Пора писать ему, душенька! Ну, начинайте опять слов «Господин Рауль», так красиво выведенных на листке, который вы разорвали.

Она подала подруге перо, улыбкой стараясь ее приободрить.

Та написала знакомые нам слова.

– А теперь что? – спросила блондинка.

– Теперь пишите то, что думаете, Луиза, – отвечала Монтале.

– Уверены ли вы, что я думаю о чем-то?

– Вы думаете о ком-то, а это одно и то же, и даже хуже.

– Вы уверены в этом, Монтале?

– Луиза, Луиза, ваши голубые глаза глубоки, как море, которое я видела в Булони в прошлом году. Нет, я ошибаюсь, море коварно, а ваши глаза чисты, как лазурь вон там, над нашими головами.

– Если вы так хорошо читаете в моих глазах, то скажите, что я думаю.

– Во-первых, вы не думаете «Господин Рауль», вы думаете «Мой милый Рауль».

– О!

– Не краснейте из-за пустяков. Вы думаете: «Мой милый Рауль, вы умоляете меня писать вам в Париж, где вас удерживает служба у принца. Должно быть, вам очень скучно, если вы ищете развлечения в воспоминании о провинциалке…»

Луиза вдруг встала.

– Нет, Монтале, – сказала она с улыбкой, – нет, я думаю совсем другое. Смотрите, вот что я думаю…

Она храбро взяла перо и твердой рукой написала следующие строки:

«Я была бы очень несчастлива, если бы вы не так горячо просили меня вспоминать о вас. Здесь все говорит мне о первых годах нашей дружбы, так быстро промелькнувших, так незаметно улетевших, и никогда ничто не истребит их очарования в моем сердце».

Монтале, следившая за быстрым полетом пера и читавшая по мере того, как ее подруга писала, захлопала в ладоши.