– Вы храбрец, капитан Мэллори, – нервно крутил тонкие концы длинных черных усов Эжен Влакос. – Храбрец и, я бы прибавил, глупец. Но разве можно называть человека глупцом, если он всего лишь выполняет приказ? – Оторвав взор от карты, расстеленной на столе, грек взглянул в бесстрастное лицо Дженсена. – Неужели нет иного выхода, каперанг? – взмолился он.

– Мы испробовали другие способы, но у нас ничего не получилось. Остался лишь этот, сэр.

– Выходит, теперь его черед?

– На острове Керос больше тысячи солдат, сэр.

Влакос молча кивнул и улыбнулся Мэллори.

– Он называет меня сэром. Меня, бедного грека, владельца гостиницы, каперанг британского королевского флота Дженсен называет сэром. Старику это льстит. – Некоторое время он молчал, уставясь в пространство. Но затем на усталом, морщинистом лице ожили выцветшие глаза. – Да, теперь я старик, капитан Мэллори. Теперь я бедный и грустный старик. Но я не всегда был таким. Когда-то я был помоложе, был богат и счастлив. Некогда я владел землей. У меня был надел в сто квадратных миль в самой прекрасной стране, которую даровал господь Бог людям, чтобы те любовались ею. До чего же я любил эту землю! – Засмеявшись, старик провел рукой по густым, с проседью, волосам. – Конечно, как говорится, своя рубашка ближе к телу. Я свою землю называю прекрасной, а каперанг Дженсен назвал её «чертовой скалой». – Он улыбнулся, заметив смущение Дженсена. – Но мы оба зовем эту землю остров Навароне.

Пораженный Мэллори посмотрел на Дженсена. Тот кивнул.

– Семейство Влакосов владело островом в течение многих веков. Восемнадцать месяцев назад нам пришлось спешно вывезти месье Влакоса. Немцам не по душе пришлось его «сотрудничество».

– Да, мы были на волоске от гибели, – кивнул Влакос, – немцы уже приготовили мне и двум моим сыновьям местечко в каземате. Но довольно о семействе Влакосов. Просто я хочу, чтобы вы знали, молодой человек, что я прожил на Навароне сорок лет и почти четыре дня составлял эту карту, – он указал на стол.