– Тут, любезный, абсолютно нечего думать, – дожал клиента Танцор. – Не забывай про сорок пять штук. И про двоих адвокатов, которые из-за тебя в ящик сыграли. Точнее, в печку.

Вильнев был взбешен. Только что пришел в себя, а тут такое! Восемь мудаков! Восемь мудаков перестреляли, как зайцев, блядь! Как куропаток, на хер!

В кабинет вошел бывший майор Синявский.

– Ну, блядь, что за дела такие?!

– Так говно народ, – твердо глядя в красные глаза Вильнева, сказал Синявский. Он был единственный, кто мог не только твердо смотреть в эти удавьи глаза, но и при необходимости перехватить в запястье руку и врезать ребром ладони по шее. Тут у него был паритет с Вильняком.

– Так почему же ты лучше-то не наберешь?! Совсем, что ли, мышей, майор, ловить перестал?!

– За пятьсот баксов? Ты писал Хозяину, что надо хотя бы в три раза больше людям платить, чтобы нормальные пришли?! Писал?!

– Писал, – ответил Вильнев уже спокойней. – Но ведь восемь человек за пять дней. Не слишком ли? Как хоть это было-то?

Синявский закурил. Без спроса. Хоть и понимал, как отнесется к этому организм Вильнева, два дня как вышедший из запоя.

– Вначале, – начал он отчитываться, – одного подстрелили. При загадочных обстоятельствах. В общем, было так. Рябчук заметил ночью, как какой-то хмырь перелез через забор. С сумкой. Потом выяснилось, что этому хмырю уборщица нога давала. Для пирожков. Давно уже давала. Лавочку они организовали…

– Разобрались? – перебил Вильнев.

– Да, с ней разобрались. Пока ещё вакансия. Так вот, Рябчук за ним. Стрелял два раза. Потом тишина. Потом опять выстрелы. Селиванов пошел посмотреть. И нашел два трупа: Рябчука и этого хмыря. И сумка валяется. А пистолета нет. В общем, непонятно.

– Так, дальше.

– Через день дежурили Юрлов с Колеватовым. Ну, и средь бела дня. Фургон подъехал к воротам. Не открывают. Шофер в сторожку. Никого. Вышел за забор, а эти лежат, готовые. Пропали Макаров с Калашниковым.