– Черт с тобой, – подавленно ответил Танцор. –Но зачем же книги жечь?

– А, никакой логики все равно нет! Это одни бесовские выдумки. И диалектики тоже нет. Ее ещё Хайдеггер отменил. Так что давай, действуй. Счетчик включен!

Отхлебывая кофе и попыхивая душистым голландским табачком, Танцор рассказал Стрелке о вчерашнем приключении. Подробно и обстоятельно, не упустив ни одной мелочи, которая могла бы пролить свет на это темное дело. Описал даже свое внутреннее состояние, даже ассоциации, возникшие в связи с соловьиным пением.

Стрелка выслушала всю эту кафканиаду на удивление спокойно. То ли ещё не проснулась окончательно. То ли уже свыклась с тем, что всю оставшуюся жизнь они с Танцором будут куда-то нестись на джипе, рискуя свернуть голову, кого-то выслеживать, в кого-то стрелять как одиночными, так и очередями, кого-то взрывать на земле и в воздухе, на воде и под водой, на горных вершинах и во чреве метро. Это и будет способ и смысл их существования, дающий и кров, и хлеб насущный.

– Да, это называется социальной санитарией, – сказала она задумчиво. Сказала скорее себе, чем Танцору.

Танцор мгновенно врубился:

– Да, мать, дело у нас хоть и хлопотное, но вполне благородное. Полезное для общества. Как говорили в старину, мы проводим линию партии и правительства. Раз сказал президент, что надо мочить бандитов, где бы они ни попались, значит, будем мочить!

– Ладно, мочильщик, – решила прервать это словоизвержение Стрелка, – давай-ка посмотрим криминальные сводки. Может, там что-то есть.

Посмотрели. Вооруженное нападение на инкассаторов в Медведкове. Двойное самоубийство в Бирюлеве. Четыре квартирные кражи. Пьяная перестрелка в Печатниках. Восемь автоугонов. Два изнасилования. Убийство председателя правления банка «Монблан». Ликвидация наркопритона в Бибиреве. Убийство на бытовой почве во время совместного распития. Мошенничество в особо крупном размере…