В голову лезла всякая шиза. Надо было выработать стратегию поведения, чтобы соскочить с поезда на тот свет, куда его усиленно запихивал неведомый усач-кондуктор. Нет, не кондуктор, Администратор, вспомнил Танцор. Когда его петляющая мысль наскочила на бесплатный сыр, который заряжен в мышеловку такой убойной силы, что мгновенно отсекает голову, и он содрогнулся от этой, увиденной во сне, аллюзии, трубка наконец-то подала признаки жизни: «Алло! Алло!»

Танцор взял трубку и довольно тупо изрек:

– Я удивлен.

Администратор вновь начал заливаться руладами:

– Что вы, что вы, Андрей Николаевич. Это такой пустяк, на этом счету лежат всего лишь три тысячи, как вы понимаете, долларов. Однако все в ваших руках. Приняв наше предложение, вы можете, если очень будите стараться, увеличить эту сумму в тысячу, а то и более раз.

– А если я не приму вашего предложения? Что тогда? – рубанул с плеча Танцор, чтобы узнать самое главное. И сразу же сердце начало колотиться с удвоенной частотой.

– Тогда следующая пуля будет вашей. Это я вам говорю вполне искренне. Впрочем, не пытаюсь запугать, отнюдь не пытаюсь. Уверен, что когда вы узнаете условия игры, то никакой неразрешимой дилеммы перед вами стоять не будет.

– И что же это за игра такая? – обреченно спросил Танцор, не ожидая услышать ничего для себя хорошего.

– Ну, вы бросьте этот трагизм! Вы же актер, актер с большой буквы, не чета заполонившим все бездарям. Актер, услышав слово «играть», должен в предвкушении раздувать ноздри и бить копытом…

– Послушайте, нельзя ли без этой вашей велеречивой демагогии? У меня нервы от лишних слов устают, – сказал зло Танцор, который понял, что в этой безнадежной ситуации, когда бесполезно пытаться юлить, хитрить, изворачиваться, не только можно, но и должно держаться с достоинством. – Нельзя ли поконкретнее, а то у меня скоро рука устанет держать трубку.