Да и не транзитники это были, у каждого на лбу была отпечатана московская прописка и начертана размашистая подпись Лужкова.

Поскольку Магистр не обнародовал номер ячейки, а указал лишь секцию, то задача Танцору была поставлена совершенно плевая. Протиснувшись в секцию бочком и покряхтывая, он пробрался к своей ячейке. К счастью, она была самая верхняя. Поэтому с провинциальной простотой он обрушил на близстоящего парня лет двадцати пяти, узкого в кости и похожего на русскую борзую, шквал слов со смягченными на малорусский манер согласными:

«Сынок, помоги старику. На самую верхотуру засунули. А мне с моим радикулитом нипочем не достать. Надысь все камеры были заняты, так только эта была свободная. Так мне тоже, как ты, такой же гарный хлопец поклал…

А ещё брешут, что в Москве люди плохие живут. Кого не спросишь чего, так любой поможет. К старикам уважение имеют. Поотрезать бы тем брехунам языки…

Вот, вот эта самая камера и есть. Счас, погоди, родной, у меня все в бумажке записано. Где же она запропастилася-то? Счас, я ничего не теряю…

Да, вот эта самая, не эта, а которая рядом, все верно: один, два, шесть, четыре. И, значит, на колесиках надо накрутить А, пять, три, девять…

Не перепутал, нет? А то как зазвенит, так и в милицию на старости лет сволокут. Сраму не оберешься. Там-то они разбираться не будут, сразу вором запишут. Мол, хохол, значит, вор, потому что Кучма газ у России ворует…

А? Что, сувать, говоришь, надо? Ах я старый дурень. Счас, мигом сбегаю куплю…

У тебя есть? А сколько стоит-то? Да как же это не надо? Счас каждый непросто живет. Особенно, если молодой парень в Москве – и прилично одеться надо, и девку в кино сводить, и на винцо с пивцом…

Ну, спасибо так спасибо, уважил пенсионера. А то ведь последнее собрал, гостинцы внучатам везу, в Вологду, край не сытый. Сын с невесткой на трех работах с ног сбиваются, а все без толку. Все в долгах, как в шелках. Так надо внучат сальцом подкормить, а то на фотках совсем тощие.