Он был чиновник небогатый,
С лица немного рябоватый...
Публика нам поверила: что правда, то правда.
8
Что получается, то получается. Не то, что думал.
Прозаик Игорь Клех, с которым мы работали над сценарием телефильма "Медный Пушкин", торопясь все к тому же 6 июня 1999 года, привел вдруг издателя "Библиотеки утопий" Бориса Бергера. Заказчик требовал немедленно новый текст "про Пушкина". Инерция предъюбилейной гонки была так велика, что я тут же смонтировал ему некий коллаж о "Медном всаднике" на основе наших с Резо затей. Мы расстались восхищенные такой скоростью. Ровно через час издатель позвонил, рыдая: у него украли портфель, в том числе с моей рукописью. Горе его показалось мне неподдельным, я восстановил текст. Самое удивительное, что он-таки оказался деловым человеком и опубликовал его. Это такой полиграфический постмодернизм, что прочитать текст невозможно.
Пора было начать разбираться в собственном тексте.
То есть обратиться к Пушкину.
"<...>Что это у вас? потоп! ничто проклятому Петербургу! voila unе bеllе оссаsion a vos dаmes dе fairе bidet. II Жаль мне Цветов Дельвига; да надолго ли это его задержит в тине петербургской? Что погреба? признаюсь, и по них сердце болит. Не найдется ли между вами Ноя, для насаждения винограда? На святой Руси не шутка ходить нагишом, а хамы смеются. Впрочем, все это вздор. А вот важное: тетка умерла!"
(Пушкин - Л. С. Пушкину, нач. 20-х чисел ноября 1824 г., Михайловское)
"<...>Этот потоп с ума мне нейдет, он вовсе не так забавен, как с первого взгляда кажется. Если тебе вздумается помочь какому-нибудь несчастному, помогай из Онегинских денег.