- А почему церковь была против?
- А они где захотят, там беса и увидят. К тому же я жидомасон. По спискам. А РПЦ почему-то верит этим спискам. В общем, Бог с ними, грех во время поста даже жалкому гневу предаваться. Зайчик стоит - пусть думают, зачем. Это вам не кот ученый, это серьезная вещь! Над ней надо очень долго думать. Я полвека думал, с детских лет. И сейчас с амбицией говорю, цитируя Тома Сойера: не всякому мальчику доверят красить забор в воскресенье. Другие не сделали - я сделал. Конечно, с помощью других людей: один это не осилишь.
- Вы объясняли его как памятник выбору?
- Конечно, выбору: Пушкин собрался, его что-то толкает, у него же интуиция. Ну, и соскучился в Михайловском, истосковался, да написал кучу, мало ли чего хочется... Что-то его толкало к Петербургу. Да еще царь помер. Потом... зайчик остановил. Не поехал. А так бы, как царю откровенно признался, конечно, был бы на Сенатской площади. Куда ж деваться? А тогда был бы и в Сибири - и история была бы другая. Странное дело: какой-то титулярный советник, ерунда собачья, а история России могла бы поменяться оттого, что Пушкин стал бы декабристом... Он все предвидел! Он же написал "Воображаемый разговор" - о том, что наговорил бы царю дерзостей, а тот сослал бы его в Сибирь, где он написал бы поэму "Ермак" или "Кочум" разнообразными размерами с рифмами. Совершенно другая история! Декабристы все вернулись такие здоровые, крепкие... На них еще любовался Лев Николаевич Толстой и говорил: в какие развалины превратились светские судьбы и какие крепкие - борода лопатой вернулись мужики из Сибири! Без них Сибирь была бы другая, потому что они ведь там пустили какие-то ростки просвещения, интеллигентности.