"Объясняй жизнь и действия людей в худшую сторону - объяснишь если не все, то, по крайней мере, девяносто процентов. А будешь объяснять иначе - не объяснишь почти ничего",- вяло твердит Мамонтов то же, что до него со страстью и энергией не раз существенно доказывали Браун или Ламор...

Сами по себе "Истоки" - такой же, в общем, алдановский роман, как предыдущие. Но то, что "Истоки" появились после войны, меняет многое. То, что прежде, смутно раздражая, с лихвой искупалось чисто литературными достоинствами, выступает теперь на первый план, вызывая уже не смутное, а определенно тягостное чувство. Как рефлектор, за "Истоками" стоят события последних десяти лет. В их свете ироническая усмешка автора, остававшаяся неизменной, приобрела новый зловеще-отталкивающий оттенок. Особенно потому, что на этот раз обычные краски алдановской палитры служат ему для создания мастерски написанной исторической картины недавнего русского прошлого. То есть как раз той эпохи русской истории, которая, несмотря на все недочеты, была и останется надолго одной из высших точек духовного подъема и развития России.

В "Истоках" "изящность, простота доказывают нам без всякого пристрастья", что, думая так об этом дорогом нам русском прошлом, мы самообманываемся. Как всюду и всегда в человеческой истории, и тут - та же игра низменных интересов, глупости, бессмыслицы... Пожалуй, даже в большей степени, чем всюду, потому что происходит в России. "Цивилизованная" же Россия, по Алданову,- почти что никогда и не существовала. В самом деле, сперва, то есть до конца XVIII века начала XIX, России, собственно, не было. Было только предисловие к России, длиннейшее, скучноватое, нам почти непонятное",- рассуждает роrtе-раrоlе автора - Мамонтов, любуясь Царскосельским дворцом.