Шведов не смущает присутствие на Гутуевском острове горстки русских бойцов. Пушечные сигналы, которые утром и вечером подает крепость, убеждают их в полном благополучии дела.

Десятипушечный бот "Гедан" ("Щука") и восьмипушечная шнява "Астрильд" ("Звезда") поднимают паруса и выдвигаются к Неве, где встают на якорь в ожидании рассвета. Об этом тотчас дают знать Петру в Шлотбург.

Петр с Меншиковым (ибо "понеже иных, на море знающих, никого не было") с тридцатью лодками спускаются в светлой майской ночи навстречу неприятелю. Часть лодок оставляется у истоков реки Фонтанки (где теперь белеют меж деревьев скульптуры Летнего сада), вторая половина во главе с бомбардир-капитаном Петром Михайловым спускается к деревне Каллина (где ныне красуется башенками Калинкин мост). Темнеет горизонт, обещая непогоду, и приходит решение напасть на неприятеля при первой же туче.

Под утро седьмого мая делается темно, шумит проливной дождь, и лодки дружно ударяют в весла. С верховьев Фонтанки выступают из засады пятнадцать лодок. Шведы замечают их, играют тревогу и спешно поднимают паруса, намереваясь присоединиться к эскадре. Пока они маневрируют и открывают заградительный огонь, Петр "тихою греблею" заходит со стороны взморья. И вот его лодки у высоких бортов шведских кораблей - свист картечи, разрывы гранат, ружейная стрельба...

"Понеже неприятели пардон зело поздно закричали, - докладывал Петр Федору Матвеевичу Апраксину, - солдат унять трудно было, которые, ворвався, едва не всех покололи, только остались 13 живых".

Свершилось небывалое - с лодок, не имевших артиллерийского вооружения, захвачены в абордажном бою два военных корабля, оснащенных восемнадцатью пушками. Царь, "не щадя своей монаршей милости", одним из первых влетел на палубу "Астрели" с топором и гранатою в руках.