- Ой, как хорошо! - обрадовалась Рита.
- Хорошо, да не очень. С одного боку хорошо. Почти месяц - двадцать четыре дня - не поить его, не кормить: экономия. И свету меньше сгорит. Он по вечерам читать любит - борюсь с этим. Подождет, пока засну, и обратно читает. Люда-то с Садиком рано ложатся...
- А что же вас беспокоит?
- Боюсь, загуляет он там с приятелями-инвалидами. Я ему денег в обрез дала: дорога туда-обратно. На эти деньги не разгуляешься. А все-таки сердце неспокойно. Боюсь на него дурного влияния. Он у меня слабовольный.
...Недели через две пришла Полина Ивановна чернее ночи, и губы поджаты:
- Телеграмму отбил Николай-то мой Иваныч. Чуяло мое сердце, смотрите.
Рита прочла:
"ПАША ВЫШЛИ ПЯТЬ РУБЛЕЙ НЕ МОГУ УЕХАТЬ КОЛЯ".
- Видали буржуя-капиталиста? - спросила Полина Ивановна. - Как в воду глядела: растратился там с дружками-приятелями. Вот и пускай такого на курорты.
- А вы ему выслали деньги?
- Как же, выслала! Держи карман! Я эти деньги горбом зарабатываю, тру-скребу, а ему на забаву. Нет уж, пускай сам как хочет, так и выпутывается. Меня тут нет.
У Риты защемило сердце. Вспомнила она Николая Ивановича, скромного, лысого, с палочкой, со скрюченной правой рукой и полуподвижной левой, как приходил он к ней чинить пылесос, как говорил вместо "видите ли" "винтили"... Как не хотел брать денег за починку, как, сопротивляясь, все-таки взял, и какие у него были грустные глаза... У Риты даже в носу защипало.
- Полина Ивановна, возьмите, ради бога, у меня пять рублей, пошлите ему!
Полина Ивановна обиделась:
- Я не нищая. У меня деньги есть. Я для воспитания не пошлю, из принципа.
Ушла. И кофе не выпила. И дверью не то что хлопнула - просто громко ее за собой закрыла. Рита совсем расстроилась, но оказалось, что зря: через несколько дней пришла Полина Ивановна как ни в чем не бывало, забыла обиду. Рита обрадовалась и включила мельницу. На этот раз мельница заржала, но опомнилась и стала молоть. Рита каждый раз чувствовала, что это - последний раз. Еще один помол - и мельница выйдет из строя непоправимо...