– Товарища Лосева, пожалуйста.

– Это я. Слушаю вас.

– Виталий?! Слава богу. По третьему телефону тебя разыскиваю. Это Степан говорит. Кракович. Здорово!

– Стёпка!.. Вот это да! Какими судьбами? Ты почему в феврале в школе не был?

– В рейсе был. Но я тебе не оправдываться звоню. Слушай, такое дело. Я даже до вечера дотерпеть не мог.

– Реактивная натура. Знаем тебя.

– Ты погоди смеяться. Ты слушай. Женьку Лучинина помнишь?

– Ну, ещё бы! Давно, правда, писем от него не было. Он сейчас в Окладинске. Директор завода.

– Так вот. Нет Женьки…

– То есть как это — нет?

– Так. Покончил с собой.

– Что-о?! Не может быть!

– Вот и я этому не верю.

– Да кто же этому поверит! Чтобы Женька…

– Именно! Слушай, Виталий. Мы тут с ребятами уже говорили. Этого же не может быть! Значит, что? Значит, убийство. Так? А местные деятели… Словом, закрыли дело.

– Ну, ну. Как это — закрыли дело?

– А так, чтобы жить спокойнее.

– Ты думаешь, что говоришь?

– Ну, хорошо! Не закрыли? Так плохо расследовали. Не мог Женька с собой покончить. Не мог!

– М-да. Это тоже факт.

– Поэтому слушай. Все ребята смотрят на тебя. Ты понял?

– Что же я могу сделать? Я же в Москве работаю. Надо…

– Не имеет значения! Ты знал Женьку! Словом, вечером будь дома. Приду.

Виталий положил трубку и, ещё не отнимая от неё руки, как-то отрешённо оглядел знакомую до мелочей комнату. Все на месте, и пустой стол Игоря напротив, и сейф в углу, и стулья, и старый диван, все как обычно, ничего не изменилось. А Женьки Лучинина нет на свете… Сколько они не виделись? Больше года. Тогда Женька был проездом в Москве.