Обратно шла веселая, ела немытую ягоду, косточки выплевывала на тротуар назло оглядывающимся прохожим.

- А чего? Я люблю что-нибудь стянуть.

- И не попадалась ни разу?

- Попадалась. Один раз даже в милицию отвели. Пошли Стаське с Васьком солдатиков купим.

Варя хотела про ложки спросить, из-за которых ее чуть в больнице не зарезали, но сдержалась: не пойман - не вор.

- А вообще-то, сестра, если б меня замели, то пришлось бы тебе все на себя брать. Мне опять в ментовку нельзя. Плохо там. Если не первый раз попадаешься, они изнасиловать всем отделением могут.

- Значит, я... значит, ты меня... значит, чтобы я... - задыхаясь, произнесла Варя.

- Да ведь обошлось. Ладно, не дуйся. Я просто тебя проверяла: надежная ты или нет.

- Ничего себе проверочка.

- Все рассчитано. С тобой бы связываться не стали. У тебя на лице написано, что ты пай-девочка и за тебя есть кому вступиться. Они это за версту чуют. А вот я...

Варя почувствовала, что Мария заведет себя и расплачется.

- А мама где твоя? - спросила она, желая упредить слезы.

- Вечером приедет.

- А... папа?

- В море.

- Ты же говорила, он преподаватель в институте.

- А, - сказала Мария с горловым хрипом, - это другой. Того мы прогнали. Надоел. Теперь у нас рыбак. Хороший мужик, только зануда.

"Боже мой, - подумала Варя, - что же это за женщина, которую любит столько мужчин?" И хотя она решила, что будет держаться с разлучницей с холодной учтивостью, которую предписывала сретенская мораль, любопытство было сильнее. Но когда вечером она увидела суетливую тетечку с круглым лицом и постоянно моргающими глазами, по сравнению с которой даже Мария смотрелась принцессой на горошине, не поверила глазам.