- Варвара! Только что я встретила в молочном Евгению Львовну...

Евгения Львовна была самой чудовищной сплетницей на всем пешеходном пространстве от Яузского бульвара до Гоголевского, и можно было предположить, что она бабуле наговорила.

- Я ее не видела, - переходя в атаку, отрезала Варя.

- Зато она тебя видела и рассказала, что...

- Я водку пила на бульваре?

- Фу, Варя! Этого она не говорила. Но ты была в обществе... в обществе... - Бабушка защелкала пальцами. - Деточка, подруг надо выбирать из своего круга. Что о тебе подумают?

- А чем она ей не понравилась? Подумаешь, юбка у нее короткая.

- Дело не в длине юбки. Но она одевается не в тон. Что ты такое ела, не пойму.

- Бабушка, папа умер.

- Господи, помилуй. - Старуха перекрестилась. - Шалопай был, но добрый человек. А ты откуда знаешь?

- Сестра сказала.

- Гм... Сестра?

- Да, - с вызовом сказала Варя. - У меня есть сестра. Очень добрая и хорошая девочка.

- Матери-то, пожалуй, не надо про сестру писать. Расстроится, плакать там опять будет, - произнесла бабушка задумчиво.

- Не будет, - отозвалась Варя угрюмо. - Она вообще не знает, что такое плакать.

- Это ты, деточка, жизни не знаешь.

- А Мария сказала, что ей ее мама сказала, что папа говорил, что ему перед тобой стыдно было.

- Передо мной-то что? - Бабушка опустила голову, но видно было, что последние слова в Вариной тираде ее растрогали. - Конечно, если бы мама тогда не поехала в это свое Чили... Я ей говорила, убеждала.

- Не могла папу за измену простить?

- Вот еще какие глупости, - пробормотала бабушка. - Из-за такой ерунды разве люди расходятся? Нет, там другое было. И все равно с Евгенией Львовной надо здороваться. Ее муж был нашим торговым представителем в Индии. Это, конечно, не Персия, но тоже место недурное. Я тебе не рассказывала, какие у нас висели в Тегеране ковры?