Но это уже опять отвлечение от места. На четвертом углу магазинного перекрестка начинался парк, который тянется до Подола, километрами. С Радой, Мариинским дворцом, могилой генерала Ватутина, убитого переодетыми УПА на ложном повороте (на 7-е ноября памятник стоял в окружении кислотных флажков), эстрадой, стадионом "Динамо". Со стороны магазина все это разнообразие жизни не проглядывалось, виден был только белесый галлюциногенный фонтан среди зелени. Белесый он был, бледно-сизо-белый, в оборочках, весь как хилый гриб. Галлюциногенность и составляла очарование этого куска территории - променад вдоль Рады и дальнейшего Мариинского дворца выглядел приморской набережной с двумя рядами чугунных фонарей аж до обрыва и тонированными в разные цвета стекляшками фонарей, но вместо моря был провал с Днепром на донышке. Совокупность Рады и Мариинского дворца являли симбиоз кальки архитектора Мичурина, который аж в 1752 году строил дворец, срисовав фасад у Растрелли (как обычно - голубое с белыми оборками) и ницшеанской Рады, построенной в тридцать шестом-тридцать седьмом: сбоку Рада походила на хороший крематорий, такая стерильность была в ее белых граненых колоннах (6 штук, а граней примерно 12) и чучелах этнических украинцев по бокам от входа: по две разнополые пары с каждой стороны от колонн. Черные, чугунные, что ли: никакого между ними намека на интим.
Магазин был в углу дома, отчего - по естественным архитектурным причинам - как бы троично распахивался, чисто алтарь: центральная часть, боковые створки. Для пущей схожести, что ли, в центре, как перед алтарем, была загородка из двух касс. Сбоку от входа - как свечные лавки: с одной стороны располагались средства для улучшения женщин, а слева - пиво.