Город явно производил витальность - казалось бы, мое питание всухомятку, да еще и продуктами, закупаемыми в ночниках, неминуемо даст изжогу и т.п., между тем организм вел себя положительно, укрепляясь во всех без исключения членах.

При всей привязанности к _, я задумался: вполне ли я честен перед ней и своими чреслами? Не совершаю ли я волевое усилие, с тем чтобы заблокировать побуждения, свойственные телу, оказавшемуся наедине с комфортом? Нет, никакие скрытые намерения тела в отношении местных не возникали. Вообще, они тут крепенькие, наверное, - аппетитные для своих. Как не быть физически развитыми в городе, где много гор. Но мою чувственность так и цепляли только манекены, выпиравшие сосками из маек. Да, и в других местностях я хотел конкретно _, но там была и она сама, а тут - чистота физиологического опыта: она, когда не приезжала, являлась мне тут именно в виде манекенов (не любых, разумеется: из магазинчиков Polo Garage и X-treme - да, а вот из Akpic конечно, нет), отчего начинала приятно мучить продолговатая истома.

Не в этих переживаниях суть, но еще и такое отчуждение от местности направило меня исследовать метафизические проекции Страны У. В них же было очевидно, что собравшиеся на площади не просто так роились и млели, но еще и работали, участвуя в производстве вещества нации и культуры - той, которую ощущали своей. То есть ее не просто ощущаешь, а только она и дает людям радость быть съеденным ею. Так что эти их безмятежные спiлкувания были не просто так, не бессмысленными - какими казались мне со стороны, но актом коллективной гибели ради воспроизводства их вещества. Отчего им - файно, а мне-то какое дело? Впрочем, "файно" - львовское слово, здесь неуместное.

И вот я, идущий в квартиру с куском колбасы "Київска" (одна из множества київских, совсем квадратная в сечении), плошкой сметаны "Баланс", 20%-ной за 2 гривни 17 копеек, и минералкой "Миргородська".