Открылась с лязгом дверь и в камеру вошел низкорослый мужичонка. Прижимая к груди надкусанную пайку, он испуганно озирался: неизвестно, куда попал, может, тут одни уголовники, отберут хлеб, обидят. Это был его первый день в тюрьме.

-- Какая статья? -- спросил Калашников.

-- Восьмая.

-- Нет такой. Может, пятьдесят восьмая?

-- Не знаю. Они сказали -- как у Радека. Териорист, сказали.

Все стало понятно: 58-8, террор. Радеком мы его и окрестили. Настоящую фамилию я даже не запомнил -- зато отлично помню его рассказ о первом допросе. По профессии он был слесарь-водопроводчик.

Привезли его ночью, и сразу в кабинет к следователям. Их там сидело трое. Один показал на портрет вождя и учителя, спросил:

-- 40 -

-- Кто это?

-- Это товарищ Сталин.

-- Тамбовский волк тебе товарищ. Рассказывай, чего против него замышлял?

-- Да что вы, товарищи!..

-- Твои товарищи в Брянском лесу бегают, хвостами машут. (Был и такой, менее затасканный вариант в их лексиконе). Ну, будешь рассказывать?

-- Не знаю я ничего, това... граждане.

Второй следователь сказал коллеге:

-- Да чего ты с ним мудохаешься? Дать ему пиздюлей -- и все дела!

Они опрокинули стул, перегнули через него своего клиента и стали охаживать по спине резиновой дубинкой. Дальше -- его словами:

"Кончили лупить, спрашивают: ну, будешь говорить? Я им:

-- Граждане, может, я чего забыл? Так вы подскажите, я вспомню!

-- Хорошо, -- говорят. -- Степанова знаешь?

А Степанов -- это товарищ мой, он в попы готовится, а пока что поет в хоре Пятницкого.

-- Да, -- говорю, -- Степанова я знаю. Это товарищ мой.

-- Вот и рассказывай, про чего с ним на первое мая разговаривали.

Тут я и правда вспомнил. Выпивали мы, и Степанов меня спросил: что такое СэСэСэР знаешь? Знаю, говорю. Союз Советских Социалистических Республик. А он смеется: вот и не так! СССР -- это значит: Смерть Сталина Спасет Россию... Рассказал я им это, они такие радые стали: