- Этот гад специально заказал окна своего будущего главного офиса размером с наши двери, - ласково сказал Штейнман своему монитору. - Но он прогорит, это как пить дать.

Ему нравилось такими словами подбадривать подчиненных. Работа была важная, а Леви Штейнман - молод. Леви Штейнман обожал смотреться в зеркало и всячески потреблять свой образ. Он думал о себе постоянно. Он пил себя то крупными глотками, то мелкими, то фыркал и плевался сам собой - больше ничего в нем не было, только он сам, как в небе было только солнце.

Мир лился со всех сторон. Начинался прибой. Леви Штейнман потянулся назад и вверх, безразличный, теплый, свежий, и устремил взгляд своих черных глаз в электронный документ. Но тут замахала своими желтыми крылышками летучая мышка почтовой службы.

- Ну-ка, что нам пишут, - сказал Леви Штейнман и умолк.

Двенадцать сотрудников информационного отдела осторожно скосили глаза, но Штейнман ничего не стал продолжать и комментировать. Он качнулся, встал, нажал на Reset, и, не дожидаясь, пока компьютер перезагрузится, вышел вон.

3

Директор инвестиционного банка Элия Бакановиц не имел собственного кабинета. Он сидел в торговом зале за большим столом, напоминавшим по форме букву икс, в перекрестье, и работал вместе со всеми, пуская поверх то брань, то смех. Все задавалось и росло. Элия Бакановиц крутился на стуле и оживленно разговаривал с окружающими, с клиентами и сам с собою.

Леви Штейнман приблизился к директору и спросил:

- Звали, господин директор?

Бакановиц запрокинул голову. Леви увидел его глаза вниз бровями.

- Знаешь, сколько стоит одна минута моей работы? - грозным голосом спросил Бакановиц.