С улиц исчезли чайные, магазинчики, конторы и даже люди. Один раз встретились мальчишки, игравшие на руинах какой-то стены у мечети, и они что-то кричали мне - я подумал, а вдруг они меня предупреждают, чтобы не ходил дальше? Вдруг там опасно? Или такой лабиринт, что иностранцы, попавшие в него, назад уже не возвращаются?.. Потом три девчонки лет по 12-13 пытались зачем-то выяснить, кто я - "Амрикын? Франсыз? Альман?.." - и хихикали, как это в обычае у всех девчонок в этом глупом возрасте. Hе думаю, чтоб их действительно интересовало мое гражданство - просто надо же похихикать над кем-то, а потом еще рассказать подружкам, как глупый иностранец заблудился в этих лабиринтах. Я был как Козодоев в "последнем порту перед возвращением на родину" в "Бриллиантовой руке" - помните, где он мечется из тупика в тупик, натыкается на какие-то дувалы, и в конце концов впадает в панику?.. (Кстати, "последний порт" снимали, насколько я знаю, в Баку, что и неудивительно - турки и азербайджанцы - ближайшие родственники). Вдруг улочка резко завернула за угол очередной мечети и превратилась в крутую каменную лестницу без перил, сбегавшую куда-то во тьму. Далеко слева светились огоньки - те, что подальше, горели или мигали на месте, а те, что чуть ближе, двигались; это была бухта Золотой Рог и новая европейская часть города за ней. Hо налево от лестницы были только глухие стены и замусоренный откос... "Черт побери!.." - только и сказал я, оступаясь на очередной отполированной подошвами ступени и шлепаясь на задницу. Дальше я спускался, ступая боком и готовясь в любой момент ухватиться за ступеньки руками. По мере того, как я спускался, огонечки гасли - их закрывала стена, из-за которой торчали кривые голые ветки. "Михаил Светлов, Михаил Светлов... Тики-тики - хорошо бы айлюлю, дёа времени нет - туристо советико, облико морале..." - в тоске бормотал я, погружаясь во тьму.