— Вы не спите? — спрашивает Лекандра.
— Нет.
Небольшая пауза,
— Зачем Шептун так бранит эту Анку? — спросил я, прислушиваясь к долетающим со двора звукам.
— Обыкновенная история: он стар, она молода.
— Этого еще мало.
— Они живут гражданским браком. Девку кровь душит, а старичонко еле на ногах держится. Вот и вздорят…
— Как же вы…
— Вы хотите сказать, как я решаюсь жениться на Анке? Это я подшутил над Сарафановым. Пусть его поломает голову… Ха-ха!.. Анка еще не пойдет за меня. У ней от женихов отбоя нет.
— Ведь вы говорите, что она живет гражданским браком с Шептуном?
— Это по нашим нравам вздор. Мы ведь еще живем «образом звериньским, схождахуся межи сел». Мы смотрим на женщину глазами Сарафанова, чтобы она была «вроде как малина или вишня», а крестьянину нужна работница, нужна будущая мать. Венец все прикроет. Вы посмотрите, как целую жизнь работает деревенская баба, — именно как рыба о лед колотится… Все эти ошибки молодости не могут иметь здесь особенного значения.
Молчание. Учитель раскуривает папиросу.
— Скверно теперь у вас в городе?
— Как всегда.
— Одного не могу понять: зачем это люди лезут в эти города. Ей-богу! Скажите, пожалуйста: например, наш брат из семи кож вылезет, а все-таки добьется своего, то есть его допустят где-нибудь в суде или в какой палате нажить геморрой. Обыкновенно говорят про какие-то удобства цивилизованной жизни, про общественную жизнь, про удовольствия… Ведь врут, все врут до последнего слова! Какой-нибудь чиновник замурует себя в гнилую квартиру и пьет здесь горькую чашу, пока господь не приберет грешную душу. Деньжонки завелись, — «винтит» ночи напролет. Тьфу!..