Вот тут и появилось в душе главного геолога предчувствие какого-то несчастья. Он осторожно прошел на кухню. Нет, потолок пока не обвалился над ним, и стены еще держались крепко. Главный геолог приободрился. Но… тут же на плите сбежало молоко! А он так любил кипяченое молоко… Пришлось идти на работу, не позавтракав. Он опоздал на автобус. Правда, мог бы еще успеть, но не побежал к остановке, потому что решил: раз ему с утра не везет, все равно он автобус никак не догонит. Главный геолог даже остановился от огорчения. Автобус подождал, подождал, фыркнул дверцами и уехал. Из-за этого главный геолог опоздал на работу, и начальник шахты сразу вспомнил, что руду на нижнем горизонте до сих пор не могут найти… И сейчас главный геолог стоял в забое и грустно думал, что же еще с ним случится сегодня, потому что нехорошие предчувствия так и не оставляли его.
В забое что-то было не так. Что именно — главный геолог не мог понять, но чувствовал — не так. Вроде бы работа шла полным ходом, даже не шла, а бежала. Парни-проходчики из лучшей комсомольско-молодежной бригады вонзали в скалу полутораметровые стальные пики перфораторов, скала отплевывалась струями воды, которая по специальным шлангам подавалась прямо на штанги, чтобы охладить разгоряченную сталь. Дрожала скала от злости, но отступала.
Парням из комсомольско-молодежной бригады их работа нравилась. Еще бы! Страшная силища доверена твоим рукам. В сказках те, кто мог руками гору своротить, назывались богатырями. А проходчики сворачивают горы каждый день — такая у них работа. Хорошая работа. Богатырская.