Учительница какое-то время молчала, а потом обернулась к Артуру и заговорила совсем другим тоном:

– Ну и зачем ты это сделал, скажи мне? Не отворачивайся, Артур, объяснись, пожалуйста!

Поддержка друга приободрила Артура, и он нагло оглядел учительницу с ног до головы. Парень наклонялся то вправо, то влево, точно никак не мог решить, какой ракурс нравится ему больше.

– Я без ума от твоих глаз! – выдохнул он, устремив взгляд туда, где поблескивал маленький золотой крестик. Затем отступил, взмахнул рукой, точно хотел шлепнуть учительницу по мягкому месту, но ладонь чуть-чуть недонес и прижал к своей щеке. – Позвони мне, детка!

Учительница, покраснев, воскликнула:

– Я позвоню твоему отцу, Карасев!

Друзья рассмеялись.

– Не выйдет! – ухмыльнулся Артур. – Батя в загранке.

– Тогда матери!

Он сделал испуганные глаза:

– Екатерина Валерьевна, вы ведь не серьезно? Моя дорогая мамочка на восьмом месяце беременности, вы же не хотите ее волновать, правда? А вдруг ребеночек, мой братишка, родится с отклонениями?

Физичка ничего не ответила и застучала каблучками к своему кабинету.

– Беременна? На восьмом месяце? Братишка? – вскричал Глеб, когда учительница скрылась, и удивленно захлопал своими телячьими глазами. – Ты чё? У тебя ведь нет мамаши!

– Ой, я тя умоляю, – хохотнул Артур, – не напоминай!

Глеб тоже захохотал, а когда отсмеялся, бросил:

– Ну, даешь, старик! С меня канистра бензина!

– Заметано, – улыбнулся Артур и посмотрел на часы. – Ща алгебра. Косим?

– А то!

Прозвенел звонок, друзья вышли из школы. Во дворе на перилах сидели пацаны из параллельных одиннадцатых, а на лестнице стояли девчонки.

– О, глянь! – встрепенулся Глеб. – Вон ту, сивую, в клетчатой длинной юбке, видишь?

– Ну, вижу, и что?

– Костяна Рябого помнишь? Так вот, он с ней встречался.

– Ну и?

– Говорит, по киношкам водил, по кафешкам, впрягался за нее перед пацанами... А она ему, знаешь, что?