"Если по ноге въе...., то слабо не будет", - расхаживал он по нашей квартире, словно примеряясь, куда бы ударить. С.Б. - гатчинский хулиган, лет двадцати, но изображает из себя короля урок. Валерка косился на бойцовские ботинки и уважительно молчал. С.Б. походил-побродил шаркающей походкой и остановился у моей кровати. "Чего читаем?" - он тронул книгу, и я отложил ее. Меня уже стало поколачивать внутри.

- Ты чего, дорогой, пришел? Иди к себе и бубни там.

- Не понял... - Он смотрел радостно и удивленно.

- Ступай к себе. Мешаешь.

- А если не пойду? - продолжал нарываться он.

Я молчал.

- А если не пойду? Что будет?

Я неспешно поднялся с кровати и, не надевая тапочек, дал ему с правой в челюсть. Он отлетел к дверному косяку. Я видел, что он поплыл. "Ах ты, сука!" - он вяло оттолкнулся от стены и шагнул ко мне. Добавил ему с левой. Он кувырнулся через Валеркину тумбочку и опрокинулся на кровать. Я ухватил его за горло и за волосы. "Валера, открывай дверь!"

Вывел его на площадку и долбанул башкой о дверь его квартиры. Она открылась, и я впихнул его в сивушную темноту.

Думал, он придет с корешками разбираться, но через десять минут из кухни, где мы сидели с Валерой, услышали его истошный вопль: "Дайте, я ему сам вмажу!". И начался очередной междуусобный махач. У нас с полки полетели кастрюли.

Пришел Коля Максимов и одобрил мои действия. "Это же волки позорные, псы троекуровские, молодняк сопливый. У меня в кладовке черенок от лопаты стоит, если надо - бери, не стесняйся. С ними только так и можно, - Он показал, где за ватниками стоит черенок. - Пусть только сунутся! Я старший по квартире, отхреначу, только вьет!" Коля отхреначит - кулаки, как ведра.

Лет пять не дрался, не было повода. И вот - пришлось...

1 9 8 2 год

5 января 1982г.

Мы стояли перед заснеженной насыпью и ждали, когда пройдет курьерский поезд.