Я понегодовал для порядку и, надев свою вязаную шапочку, пошел. И в течение целого часа матерился про себя и зло кидал лопатой этот дурацкий песок. Обидно было сразу по нескольким причинам:

1. То, что послали меня, а не кого-то другого. Цех простаивал, и я знал, что бригада всю ночь будет играть в домино в теплом вагончике.

2. Я понимал, что она посылает меня, потому что старые работники послали бы ее - подальше; дело это незаконное - должно быть распоряжение по цеху о временном переводе на другую работу, но кто его издаст, если склад считается автоматизированным, и толкачи песка не положены.

3. То, что меня назвали интеллигентом чертовым.

4. То, что мне поставили ультиматум, и я его принял.

Но из последнего вытекало и утешительное для меня: я вовремя уступил, не стал продолжать склоки с женщиной, тем более какой-то пигалицей, которая, как я рассуждал, и не мастер вовсе, а табельщица. И вообще: "Нищий не может вызвать полковника на дуэль". Придет время, и я уйду с этого комбината, а она останется с этими Шуриками, Борьками и Штирлицами, ждать обещанной от комбината квартиры. Этим я себя и подбадривал, целый час кидая лопатой песок.

А потом успокоился, лег на дюны и стал смотреть на дрожащую звезду сквозь дырявую шиферную крышу. Пытался представить, что я где-нибудь в Комарово или Репино. Звезда просматривалась слабо - мешал парок из носа.

26 января 1982г.

Болею дома. Распухла левая коленная чашечка. "Деформированный артроз левого коленного сустава" - нечто вроде отложения солей.

Неделю в колене щелкало, болело, а на выходные приехал домой, и оно распухло наподобие футбольного мяча - ни присесть, ни быстро шагнуть. Утром поковылял в поликлинику. Карточки нет, паспорта нет, есть только аспирантское удостоверение. Прописан в другом районе. Тетка в регистратуре с лицом артистки, которые играют вредных соседок, отказалась дать номерок к хирургу.