Миша получил год химии, и говорили, что ему повезло - с его статьей обычно дают зону. Мишу арестовали как бомжа и тунеядца, хотя бомжом он был по чисто формальному признаку: год назад бывшая супруга лишила Мишу прописки как отсутствующего длительное время и, что самое печальное, не поставив его в известность о предпринятой акции, хотя и знала, где найти его - он обитал у своей тетки на Васильевском. К тунеядцам же Миша был отнесен потому, что в его трудовой книжке за записью об увольнении около года не следовало записи "принят на работу". Сам Миша придерживался той точки зрения, что отработал свои сорок лет, а поскольку "все вокруг пропитано лжей" и дважды его надували с получением квартиры, то нет смысла дальше слушать обещания начальников и горбатиться ради их плана - надо на старости лет пожить свободно и достойно, как позволяет его высокая квалификация. Зимой Миша халтурил в магазинах - отделывал прилавки, кабинеты, подсобки, ставил двери и выгородки, искусно подрубал мясные колоды, убирая у них впадины и придавая верхней части некоторую выпуклость, отчего мясо рубилось и резалось легко, как натянутое - директора передавали старательного Мишу из рук в руки, на манер эстафетной палочки, а к лету Миша рядился к тем же директорам достраивать дачи, ладить крылечки, веранды, перестилать полы. Миша работал неторопливо и брал с заказчика двадцать пять рублей в день плюс горячее питание.

- Да я жизнь прожил! - горячился Миша и пытался зажечь спичку, чтобы поставить вариться картошку. - Меня немец к стенке два раза ставил, я пахал от зари до зари, а они -тунеядец! На нарах, как последнюю суку, три месяца до суда держали. А, Игорь, представляешь?

- Представляю.

- Следователь за три дня все бумаги оформил, а потом очереди ждал в суд.